К людям, увлеченно путешествующим автостопом, отношение полярное — от уважительного (выносливость, смелость!) до брезгливого (грязнули, халявщики!). Что ж, каждый вправе иметь свое мнение, как говорится, кому — попадья, а кому — свиной хрящик. Но тот, кто считает такой способ экстримом, доступным только людям безбашенным и бесстрашным, с темой, похоже, просто не знаком. По мне, так куда труднее заставить себя нестись по горным склонам на лыжах или дайвинговать в глубинах южных морей. Откатав автостопом не одну тысячу километров (Приднестровье, Крым, Байкал, Алтай, Казахстан), убеждена: преодолевать расстояния по ночной трассе, вести при этом неспешные беседы с водителями, попивать чаек, поглядывая в окошко, не более опасно, чем сходить в большом городе через дорогу в булочную. Ни один способ путешествия не дает такого ощущения свободы и возможности общаться с самыми разными людьми. А потому, дабы не утратить за зиму навыки бывалого автостопщика, решено было в выходные прокатиться до Питера. Времяпровождение несравнимо приятнее бесцельного шатания по слякотному городу или сидения перед компом до черноты в глазах.
Все, что желательно в таких походах иметь при себе, — фонарик, яркую одежду и рюкзак — оставили дома, посчитав излишеством — чай, не на северный полюс собрались!
Итак, в 15.00 стартуем.
Выходить из Москвы на «большую дорогу» весьма противное и опасное занятие. Противное — поскольку запутаться в многочисленных развязках элементарно, опасное — оттого, что, когда все-таки запутался, приходится перебегать дорогу в местах с весьма оживленным движением, где пешеходы — редкость, а водители большегрузов начинают набирать скорость. Поэтому наш совет: от «Планерной» до Химок добираться всетаки на маршрутке. А попав на Ленинградское шоссе, брести на выход, сколько сил хватит, ибо таксисты, курсирующие в шереметьевском направлении, покоя не дадут. А посему, подняв руку (чем черт не шутит), шагаем по обочине.
Когда остановился блестящий черный Mercedes с тонированными стеклами, мы даже ничуть не обрадовались: что ему надо от нас — ненакрашенных, в дурацких вязаных шапчонках да заляпанных придорожной грязью ботинках? Ему бы барышень гламурных катать от ресторана до какого-нибудь привилегированного клуба. А меж тем хозяин авто, молодой парень — внешний облик безупречен, улыбается и будто извиняется:
— Я только 3 километра вперед, потом поворачиваю.
Мы радостно прыгаем в машину — ехать в любом случае лучше, чем стоять на дороге, да с рукой протянутой.
— Я бы и дальше вас подвез (все та же улыбка), да дела, — сказал он, уже прощаясь…
Мы благодарим молчаливого юношу и оглядываемся по сторонам. Вот она — трасса М10, между прочим, участок международного транспортного коридора, по которому Москва и другие города Центральной России получают грузы из портов северо-запада России и Финляндии. Ночью она полностью принадлежит большегрузам, которые идут крыло в крыло, вытесняя порой легковушки.
Продолжаем голосовать, вскоре нас подбирает КамАЗ, и мы знакомимся со следующим попутчиком. Николай молдаванин и в зимнюю стужу особенно скучает по солнцу и виноградникам, оставленным на родине.
— Жену свою и дочек уже несколько лет не видел, — рассказывает он, — а что поделаешь? Работы у нас нет, а так я могу им присылать деньги и подарки. У меня родители рано умерли, и никто никогда мне ничего не присылал, работаю с 14 лет. Поэтому у моих девчонок должно быть все!
Годами жить без любви и ласки сможет не всякий, а посему при упоминании о «трассовых девочках» лицо Николая вовсе не заливается стыдливым румянцем. Да, все бывает. Нас он с ними не перепутал, потому что сумки у нас походные да и вид не соответствует характерному образу…
— Я как-то спросил у одной: зачем тебе все это нужно? — продолжает водила. — Она говорит: а что делать — муж в тюрьме, сыну два года, ничего другого не умею. В Подмосковье услуги таких особ обходятся от 500 до 800 рублей в час, а подальше и за 150 на все согласны. Так-то вот...
Пока же лучший друг Николая — его КамАЗ, в кабине чистота, как на кухне у самой старательной хозяйки.
— Вы ботинки-то снимайте, когда на полочку будете забираться, — предупреждает он, — я вообще-то стопщиков не очень беру из-за одного случая. Нет, никто мне не угрожал и не пытался ограбить, все гораздо проще. Подобрал как-то юношу с девушкой, которые возвращались из похода домой. «Снимайте, говорю, обувку» Они как сняли… я всю дорогу не выпускал из зубов сигарету, чтоб не задохнуться. Мы не против подвозить людей — вместе веселее ехать, но только чистых!
Прощаемся в Солнечногорске, у Николая сегодня последний рейс, осталась лишь разгрузка. Мы же продолжаем путь, и на трассе нас подбирает «европейка» Volvo с «капитаном» Василием на борту.
— Довезу примерно до середины дороги, а высажу в районе Бологого, — хмурится он и надолго замолкает.
Правда, стоит нам пару раз похвалить плавно идущую по трассе машину, как лицо его расцветает улыбкой. И начинаются истории.
— Вот я однажды на ней в настоящую лавину попал, — поглаживает приборную панель, — неделю жил в кабине в Норвегии — выбраться не могли. Хорошо, не один, с коллегами-иностранцами. Мы друг друга без всяких слов понимаем, запас продуктов был изрядный — отдохнули великолепно. Но вообще-то было жутковато: наверху скалы, а внизу такая пропасть, что если плюнуть, то на землю упадет ледышка. А еще за границей приходилось видеть бабулек-дальнобойщиц, лет под шестьдесят. Зарубежным коллегам проще: они погрузкой-выгрузкой не занимаются, у них цель — довезти. А на наших начальство валит что ни попадя.
С наступлением ночи трасса не замирает: дорога полна грузовиков и фур, по обочинам же дымятся самовары, светятся огоньками кафешки. Практически каждый, кто подбирал нас во время путешествия, старался накормить — причем абсолютно бескорыстно и безвозмездно. О «продолжении банкета» и каких-либо гнусных приставаниях даже речи не заходило. Денег же за дорогу дальнобойщики не берут принципиально:
— Всегда подвожу, и с удовольствием. Когда суют деньги, обидно! Просто приятно делать добро. Удовольствие от этого получаю, если хотите.
Василий, связавшись по рации с приятелем, заботливо пересаживает нас к товарищу — чтобы в лапы к злым людям не попали и доехали целыми да невредимыми. В кабине фуры-«американки» можно жить не без комфорта: здесь есть двуспальная кровать, газовая горелка, полочки для всяких нужных и ненужных мелочей. За окном начинается метель, скорость снижается до 40 км/ч, и мы прислушиваемся к переговорам дальнобойщиков между своими по рации.
— Дорога чистая, удачи, братишка, — отвечает неизвестному коллеге наш попутчик, и мы не понимаем, зачем вообще гаишники тратят время, стоя на трассе при таком техническом прогрессе. О том, что они вышли «на охоту», моментально оповещается вся дорога.
— Народ! — чей-то отчаянный голос в эфире. — Кто на Питер, поглядите на обочине — я тент потерял! Приехал, а его нет!
— Елки-палки, — комментирует наш водитель, — такой тент стоит под сотню тысяч рублей, ткань очень дорогая, вляпался парень!
— Кому солярка нужна? — вопль из рации заглушает традиционный шансон из колонок.
Экономия солярки — обычное для дальнобойщиков дело. Едешь ровнее да медленнее, а в результате за один рейс можно добавить к зарплате от 1500 до 3000 рублей. Мелочь, а приятно. Последние километры даются с трудом — после Крестцов дорога безнадежно портится. Безусловно, скоро ее отремонтируют, но сейчас водители, лавируя между занесенными снегом колдобинами, ругаются на чем свет стоит:
— Трасса федерального значения называется! Чертовщина! В Европе можно ставить фуру на автопилот и, не нажимая на педаль, ехать на постоянной скорости. Тут же попробуй поставь — мигом окажешься в канаве.
И действительно, из-за метели в этот день аварий было много. Но, несмотря на дурную погоду, ровно в 3.00 мы оказываемся в Питере у станции Купчино, где и прощаемся с просторной «американкой» и ее хозяином.
Итак, весь маршрут от выхода из дома на станции «Сходненской» в Москве до нашей цели — северной столицы — занял 12 часов. Померзнув три часа до открытия метро, решаем — назад выдвигаемся не раньше девяти вечера, дабы прибыть в Москву попозже. И вновь вопреки расхожему мнению вывез нас из города не кто иной, а владелец джипа да к тому же еще (в свете сегодняшних стереотипов — о ужас!) азербайджанец. Под звуки национальной музыки добрались до Пушкина. На прощание водитель вручил нам по большой шоколадной конфете и растворился в сумерках.
До сего момента поход наш проходил гладко и без особых приключений. Пока не появился Алеша на автовозе с новыми легковыми «реношками» за спиной. Сначала юноша показался весьма занудным. И работу свою не любит — надоела, и зарплата в 50 000 рублей мелочь, и дома сто лет не был. Одно преимущество — шел он на хорошей скорости, а быть искусным собеседником, согласитесь, дано не каждому. И вдруг:
— Девчонки, а вы траву курите?
Упс! Ничего себе! Молодой человек, приняв наше оторопелое молчание за отказ, в гордом одиночестве вмиг высмолил небольшой косячок и тут же повеселел. Скорость — 90 (больше нельзя- спасибо ограничителю), в магнитоле Курт Кобейн, повсюду аромат одеколона, дабы ввести в заблуждение гаишников. К счастью — нашему и прочих дорожных граждан, — Алешенька скоро выдохся и отправился на стоянку. Надежда на его крепкий сон и бдительность бойцов ГИБДД с трудом отгоняла кошмар в виде обкуренного автовоза. Мы вновь оказались на трассе, в районе Крестцов.
Когда остановился Геннадий на Sсania, снега за шиворот насыпалось изрядно да и на прелести зимнего леса мы успели налюбоваться.
— Тяжело вам, наверное, в такую метель рулить? — интересуемся мы.
— Как бы не так! — ухмыляется. — «Скамеечка» моя одинаково хорошо идет и в гололед, и в жару. А кто водить не умеет — это их проблемы. Вопервых, не нужно притормаживать возле каждой ямки и когда с горки спускаешься, а идти везде ровно с одинаковой скоростью. Я тридцать шесть лет дальнобойщиком проработал и знаю одно: машинку надо любить, говорить с ней, как с дамой сердца, тогда она будет тебя слушаться.
Несмотря на то что кабинка маленькая, в ней уютно. Попив чаю (горелка в наличии) и посмотрев по портативному телевизору пару выпусков «Нашей Раши», мы забиваемся на полочку и засыпаем. Геннадий не настаивает на долгом разговоре — он прикрывает нас одеялом и будит лишь тогда, когда фура плотно встала в пробку неподалеку от Химок. На часах 9.30. Но отсюда уже ходят маршрутки. Наше коротенькое путешествие подошло к концу. Остается только поблагодарить всех хороших людей, повстречавшихся на пути, и пожелать им легких дорог…
3403